Ночь живых мертвецов
Вот уже тридцать лет, как Джорджо Ромеро поставил свой самый знаменитый фильм. Используя клюквенный сироп Hershy’s и кишки животных, пожертвованные владельцем местной бойни на благо киноискусства, он всего за 114 тысяч долларов снял один из самых гнетущих и натуралистичных фильмов за всю историю кино. Помимо многочисленных подражаний, у него было два продолжения и один римейк - и это не считая прямых отсылок у Кортасара, Родригеса, Сэма Рейми и Тима Бартона.
История, рассказанная Ромеро, проста: вернувшийся с Марса космический корабль занес на Землю какую-то заразу и все мертвецы вылезли из могил и начали пожирать людей. Семь человек баррикадируются в маленьком доме и готовятся выдержать атаку живых мертвецов.
Фильмы о зомби снимались и раньше, но картину Ромеро отличает от них умело расставленные акценты. Живые также охвачены гордыней, ненавистью и страхом - и потому не намного симпатичнее мертвых. Сами же зомби непривычно бессмысленны: у них нет хозяина-колдуна или инопланетных вдохновителей, мечтающих покорить Землю как это бывало во вдохновлявших Ромеро фильмах. Они не столько символ чистого Зла, как вампиры, сколько зримое воплощение маркузеанской обезличенности и отчуждения. Одурманенные и оболваненные, лишенные смысла и цели пожиратели плоти…
За трактовками фильма как явления культуры шестидесятых не сразу удается рассмотреть его эзотерический смысл. Между тем, образы трупов и пожираемой плоти часто служат в буддизме метафорой изживания сансарического бытия, а христианское сознание не может не заметить травестию идеи Страшного Суда: мертвецы восстают из своих гробов, но их некому судить и потому они обречены скитаться. Они свидетельствуют о пустоте загробного мира и это знание распространяется подобно эпидемии. Любой соприкоснувшийся с ним выпадает из привычного жизненного уклада - и потому обречен вдвойне. Неслучайно отряд самообороны, зачищающей округу от зомби пристреливает единственного выжившего. Это не ошибка, а просто санитарная мера.
Говорят, что к тридцатилетию фильма планируют выпустить его на большой экран по всему миру как это было сделано в прошлом году со “Звездными войнами”. Вы только представьте себе премьеру в “Кодаке-киномире”: искрящееся шампанское, дамы в вечерних платьях, весь московский бомонд в сборе… а по ступеням лестницы на них надвигаются сомнабулические черно-белые живые мертвецы Джорджо Ромеро.
14.04.2007 в 04:38
Дебют Джорджа Ромеро - нечастый пример того, как фильм становится не только самоценным классическим произведением и “предметом культа”, но и своеобразной точкой отсчета для целого жанра. Помимо двух прямых продолжений - “Рассвет мертвецов” (1979) и “День мертвеца” (1985), а также дотошного римейка 1980 года, поставленного давним со-ратником и другом Ромеро, специалистом по спецэффектам и гриму Томом Савини, лента породила немыслимое количество под-ражаний и вариаций на тему оживших обитателей могли, из которых наиболее известны и примечательны постановки итальянских мастеров ужаса во главе с Лючио Фульчи. Тот, кто впервые посмотрит “Ночь живых мертвецов” только се-годня, после расчлененных оргий “Зомби” или “Дома на краю кладбища” аскетичный черно-белый кошмар ромеровского ше-девра может показаться недостаточно эффектным. Но далеко не всегда мера кошмара определяется количеством крови, вы-плеснутой на экран. Фильм не случайно датирован прекрасным и яростным шестьдесят восьмым. Кладбищенский ужас неиз-бежно приобретает отчетливый социальный привкус. Начавшись как бредовая сказка об оживших покойниках, опус Ромеро оборачивается жестоким контркультурным реквиемом по “обществу потребления”, низвергающемуся в тоталитарные тарта-рары. Покинувшие свои гробы зомби-каннибалы пугают куда меньше, нежели “белые англо-саксонские протестанты” из от-рядов самообороны, не делающие различия между мертвыми и живыми. Санитары дисциплинарного санатория гордо позируют на фоне пирамид из сжигаемых человеческих тел. Прочие же вынуждены повторять раз за разом: “Сможем ли мы стать мер-втее, чем сегодня, сможем ли мы стать мертвее, сем сейчас?” Утешительного ответа ждать не приходится. Земля - для мертвых.
14.04.2007 в 04:39
Вероятно, что-то не то творилось в 1940-м на Солнце — иначе чем объяснить странное совпадение, по которому именно в этот год родились три величайших режиссера фильмов ужасов: мастер постмодернистского триллера Брайан Де Пальма, барочный эстет Дарио Ардженто и «король мертвецов» Джордж Ромеро. И этим их сходство не ограничивается. Внимательный биограф найдет в их судьбах и другие параллели. Например, все трое начали интересоваться и кино, и мотивами смерти еще будучи подростками.
Джордж Ромеро попытался снять свой первый фильм на восьмимиллиметровую камеру еще в 14 лет. Увы, неудачно: полиция арестовала юного режиссера, когда он в художественных целях поджигал манекен на крыше своего дома. Отсюда, берет начало авторский стиль Ромеро: врожденная любовь к ужасам соединилась в нем с приобретенной неприязнью к властям — как государственным, так и студийным.
В 1962 году Ромеро уехал из родного Нью-Йорка, чтобы основать собственную продюсерскую компанию в Питсбурге. Он делал рекламу и учебные фильмы, а в 1968-м наконец отважился на съемки игрового кино. Недостаток финансирования Джордж собирался компенсировать оригинальным сценарным решением: в его фильме мертвые впервые в истории должны были есть живых. Сначала кино так и называлось — «Ночь пожирателей плоти», но по ходу съемок Ромеро изменил название на «Ночь живых мертвецов», справедливо посчитав, что не следует заранее раскрывать карты.
Ультрамалобюджетный (114 тысяч), черно-белый, не слишком качественно сделанный фильм стал хитом драйв-инов. Парадоксально, но именно несовершенство «Ночи живых мертвецов» стало причиной успеха фильма и превращения его в культовое явление. Ромеро решительно отказался от всех штампов, сочиненных за полстолетия существования фильмов ужасов. В «Ночи» нет ни открывающихся гробов, ни пыльных старинных склепов, ни окровавленных рук, скребущих могильную землю. Похожие на бомжей субъекты вяло бродят по округе, проявляя интерес к живым. Что подняло мертвецов из могил — неизвестно, они просто есть, и все тут. В этом весь ужас.
Отсутствие тщательно выстроенных мизансцен и не очень четкая картинка, снятая подрагивающей ручной камерой, придают событиям репортажную документальность (прием, позже успешно использованный в «Ведьме из Блэр»). Сюжет несложен: группа людей забаррикадировалась в пустом доме и держит оборону против превосходящих сил зомби. Ситуация кажется совершенно безнадежной, и название фильма приобретает двусмысленный оттенок. По сути, все герои картины — живые мертвецы, только некоторые из них еще не знают об этом.